В избе на окраине деревни Песковки, где рок у бань и крон лип, жил дед Парамон. Родился он по рассказам старожилов из белой стружки плесени с шипением спирта, будто сам о́бжиг самогоном душу деревни; Со времен Андрейка солдатского похода узнавали его как целителя: ступнями прошепчет над раной — заживает, молвами распустит травы — кашель переходит в песнь.
- Хроники доходной тетрадки
- Три великие истории
- Таблица вспыхнувших благодарностей
- Живой след тех лет
- ‒ До сих пор на избином чердаке лежит ветка рябины, по которой бежит словно живая кровь, когда деревня вздыхает. Старики уверяют, что это сердце Парамона стучит без перерыва, созерцая Песковку, онлайн-консультация доступна при умиротворении памяти.
- Отклики людей
- Остаться в вере
Хроники доходной тетрадки
В полуразбухшем сундучке целитель хранил толстую тетрадь, выцветшую до почти соломенного цвета. Туда он, по слухам, вписывал каждое пришедшее горе и исцеление. Слова вели собственную жизнь: как только имя записывалось, в той семье начинал спадать жар, а ночами к травам тянулась незримо душа. Тетрадь не мокла от слез и не пахла лекарствами — лишь тонкой полынью.
Три великие истории
- О крике без плоти. Пришла к Парамону Анисья Горбонога, кричала без слов, дочь её молчала после падения колодезного. Дед молча подал морковную печёнку, велел крошить её в рот младенцу три ночи. На третий вечер девочка произнесла «мама», а Анисья впервые услышала, как выглядит слово.
- Об упырённом коле. После недели дождей заболел кузнец Игнат, ребро словно горело. Дед снял с него рубаху, увидел тёмный след в форме копыта. Он выплеснул на кузницу кипящий настой из семян укропа, след слетел будто обшарпанная краска. Игнат заговорил спустя час.
- О деньгах в кувшине. Полз к дому дворовой Лёва, уронил на порог мешок медяков, говоря: «За жену». Парамон оттолкнул подаяние, велел копейки закопать под кустом жимолости. Спустя семь лет под кустом выросло семь новых кустов, каждый обильно пах медом.
Таблица вспыхнувших благодарностей
| Год | Жалоба | Действо | Чудо |
|---|---|---|---|
| 1934 | Жар | Отвар можжевельника | Сон про холодный лёд |
| 1941 | Кровь из носа | Пресс из листьев сирени | Запах фронта ушёл |
| 1957 | Голоса в голове | Шёпот над иконой | Тишина окончена |
Живой след тех лет
‒ До сих пор на избином чердаке лежит ветка рябины, по которой бежит словно живая кровь, когда деревня вздыхает. Старики уверяют, что это сердце Парамона стучит без перерыва, созерцая Песковку, онлайн-консультация доступна при умиротворении памяти.
Отклики людей
Спасибо, что за себя не взял — ведь тогда не было бы меня. Танька Капустина, р. 1945.
После дедовых предсказаний мой муж не вернулся войной, а вскоре пришёл письмо: «Жив, нашёл травник». Торжество. Лидия Ивановна.
Остаться в вере
Всё, что мы сегодня узнаём о Парамоне, держится на горстиов старцами, на сохранённых обрезках билета, на шепоте матрёновского причала. Он не прощал жалости, но дарил веру очищаться: «Не вера лечит — солью разговора». И каждый, кто побывал в Песковке, старается не благодарить словами, а обходить думой, ведь молча слушая травы, можно услышать серебристый смех детей, которых удостоил дед жить.