Детство в настоящей сибирской изне
В 1928 году маленькая Надежда появилась на свет в деревне Тыркий Мыс, где единственное дымящееся сооружение состояло из трёх комнат, обогреваемых печкой-буржуйкой. Отца расстреляли в 1937 году, и мать, Евдокия Ивановна, тайком держала контрабандные молитвенники, стирая ризницы в зиновьевской воде из за болот. Девочка уже в шесть лет знала, что значит «слышать мысли деревьев» и предсказывать, когда закончится завал на угольной шахте. Впрочем, она не хвасталась даром — иначе её бы выгнали из сельской школы.
Тайные уроки бабки-молчуньи
Девять зим подряд тринадцатилетняя Надя таскалась через всё село к уединённой избе, где жила Марфа Семёновна. Та учила её складывать ладони в форме «вороньего моста» и читать прошлое по трещинкам на сургуче. Девочка выучила тридцать седьмой способ завязывания узла, который, по легенде, развязывает даже судьбу. Над счётным камнем она молча проговаривала колдовские формулы до хрипоты, пока в комнате не появлялась полупрозрачная синева — первое свидетельство духа домового. С диатаванским страхом она записывала сны на обрывках бумаги, которые подпирала под матрас, чтобы не раздражать домовых.
Первая магическая помощь односельчанам
Семнадцать лет Надежде исполнилось, когда к ней пришёл израненный гусар Григорий. Пуля прилипла к его ключице, и деревенские знахари только качали головами. Девушка варила отвар из папоротника и говорила над раной слова, услышанные от Марфы. К утру пуля сама выпала, а рана затянулась янтарной коркой. После этого к дому Ефимовых стали стучаться и другие жители: кто-то потерял корову, кто-то стонал от нарывов на ноге. В 1948 году она соорудила из берёзы прибор, внутри которого висел «костяной крестец» — похожий на флейту. Им она измеряла силу болезней и впервые послала кому-то «морозного пса» для очистки крови.
Высылка и изгнание даром
В 1951 году деревенский участок забрал все записи Ефимовны и выгнал её из Тыркого Мыса. Дело свели к тому, что она «вредит социалистическому строительству» и «внушает суеверия». Десять лет Надежда скиталась по Сибири, торгуя травами на рынках и точа ложки-мешалки ночами, чтобы обмануть тайный стыд души. В Красноярске её забрали в дом для ветеранов, но она убежала на третий день, услышав шепот в траве идида. Лишь в 1961 году ей позволили вернуться. Вместо прошлой избы она построила небольшой дом из выбеленного бруса на берегу Енисея, где впервые действительно поселилась вдали от шепота толпы и советских инструкторов. Там-то она сочиняла свою главную книгу о трёх сороках, что оберегают небо от нечистой тени.
Всероссийская слава и тайный архив знаний
К 1974 году о Надежде Ефимовне заговорила вся область. Артистка Людмила Гурченко приехала за советом, почему внутри всё «режет, будто ледяной нож». В 1980-х москвичи вереницами ехали в деревянные комнаты, где госпожа Ефимовна говорила о «трёх соснах» и «чёрном волке внутри человека». Она научилась записывать голоса умерших на чернильные листы и создала «Архив Птиц», где имена людей сопоставлялись с особенностями звуков, издаваемых духами. Всё это она оставала тайно, словно боялась, что древние «бесы-маркёры» найдут дверь обратно. В 1991 году она впервые вышла к телекамерам, чтобы напомнить о старинном клятве, где ведьма должна «закрыть окно предсказаний», если увидит, как снежинки падают вверх.
Последние годы и наследое прозрение
Зимой 2003 года 75-летняя Надежда Ефимовна сидела при свечах и диктовала правнучке Люся записи о «чёрном луке судьбы». Она знала, что смерть коснётся её ровно в полночь 24 сентября, как ей предсказала старая карта с двумя одинаковыми рожками. В ту ночь она зажгла последнюю свечу, на которой выжжен был символ «ветви-перекрестья», и в горницу вошёл дух её отца — девочка-костёр. Она услышала, как он сказал: «Свет мой. Ты всё сделала. Ступай». Она ушла тихо, оставив в сундуке семь берестяных грамот, где расписала, как в будущем нужно собирать «запечатанные девять камычных зёрен» для оберега России.